Танцуйте бОльше
Автор Ющенко Анатолий • 30 Дек 2008 • Категории: Среда обитанияКинестетическое чувство может быть пробуждено и развито с помощью любого из всех типов движения, но я верю, что оно становится осознанным лишь тогда, когда найдена внутренняя - то есть субъективная - связь, восприятие того, чем же оно является для человека во время покачиваний ли, растягиваний ли, наклонов, поворотов, изгибов и так далее. Люди могут изучать движения множеством способов. Не всегда, двигаясь, они имеют возможность чувствовать эти движения. Это определенное, специфическое узнавание собственного акта движения, которое приносит огромное удовольствие. Курсы физического развития, о которых говорила наша знакомая, работают с телом как объектом, не предметом, и пока существует общая направленность на снятие напряжения, нет соответствующего опыта индивидуальной идентичности, ее качества и ее движения. Это должно означать, что требуется нечто большее, чем простая телесная механика, и что спрятанные в теле чувства, источники движения, должны быть извлечены. В большинстве своем люди не очень заинтересованы в брюшных мускулах, диафрагме, плечевом поясе и тазе, но они сильно заботятся о мире, в котором должны найти способ жить, и о себе - тех, кто должен существовать.
Вы помните, что ранее я рассуждала об идеальном моменте соединения «я двигаюсь» и «меня движет». По-видимому, существуют две противоположных типа людей. С точки зрения психологии, я могу описать тех, кто поглощены бессознательным, и тех, кто отрезаны от него. Физически, по-видимому, оно обретает форму, в первом случае, общего, всеохватывающего неясного движения, которое вырисовывается лишь в общих чертах, сравнимое, скажем, с плавными движениями рук и кистей, а также имеет форму движения наощупь с изменчивым качеством, удивительно свободного и нереального. При наблюдении за этим движением, у вас появляется чувство, что оно происходит само по себе, что в нем никто или почти никто не задействован. Это необычно, потому как позднее, по мере роста физической осознанности, человек практически не способен сказать, что же изменилось. Многие движения похожи, но они становятся неопределенно истинными, трехмерными, пространственными и, каким-то образом, пребывающими в теле. Этим людям очень легко, когда есть свобода импровизации. Они не признают определенной формы или паттерна движения, или любого другого ограничения, кроме того, что они привычно используют, и сперва могут делать лишь упражнение, не требующее точности. На начальных этапах они, кажется, испытывают трудности в установлении связи с определенной указанной частью тела - у вас складывается впечатление, что сигнал о движении, посланный ступням, к примеру, преодолевает значительную дистанцию, и что ступни отвечают как чуждые, медленно, как бы удивляясь такой просьбе.
На другой же чаше весов находятся люди, которые не могут представить движения, не инициированное сознательно, целенаправленно, так сказать. Они прикладывают значительные усилия для точного понимания того, что делают, и наиболее счастливы в рамках упражнений, паттернов и форм. Сидение и лежание с обращением внимания внутрь, на дыхание, воспринимается такими людьми как скучное занятие, и когда они пытаются это проделать, их тела вздрагивают, руки постоянно меняют положение, плечи сводит судорога, и складывается впечатление, что они пребывают в совершенно несчастном, тревожном и слегка болезненном состоянии. Свобода движения вместо того, чтобы радовать, пугает их, поскольку они «не знают, что должны делать» и даже если и движутся, то склонны ощущать стеснение больше, чем движение.
Когда оба типа людей попадают в ситуацию общей группы, это становиться своеобразным вызовом для ведущего. Работа должны включать указания для тех, кто не способен найти форму движения самостоятельно, и в то же время поощрять их к поиску прочувствования потенциала любого движения. Это обычно достигается путем описания, каким должно быть движение, какими ощущениями оно сопровождается, и поскольку не существует единого для всех образа, предложено должно быть несколько. С другой стороны, для людей, способных найти форму движения лишь с помощью своих чувств, описание узнаваемых объектов или действий предоставляет форму, в которой поток чувств может приобрести реальные очертания. Иногда, когда обе потребности удовлетворены, комната внезапно наполняется реальными людьми, делающими истинные движения, полностью сфокусированными и живыми.
Для людей, у которых движения просто происходят, через которых движения льются без малейшего осознавания их со стороны эго, опыт освобождения был бы открытием: «Я могу двигаться». Не так давно молодая женщина пришла ко мне в состоянии крайнего замешательства, потерянности и угнетенности. Она спросила, можно ли поговорить, и я намекнула, что если она захочет рассказать что-то во время движения, чтобы это было частью движения, частью ритуала движения для нее самой , а не как беседа со мной, то тогда это также могло бы быть движением. Но это оказалось ненужным. Она отошла и села на коврик. Мы не использовали музыки или другого аккомпанемента для движения. И тут последовало то, что я могу описать как чудодейственное рождение настоящего тела. Полуулыбка на ее лице, появившаяся практически в самом начале, присутствовала до завершения. Она тянулась, сплеталась, дотрагивалась до своих рук и ног, легко и без тени колебания поднималась из сидячей позиции и продолжала тянуться и изгибаться всеми конечностями и корпусом, перейдя в конце концов к твердому, необычному для нее, устойчивому шагу на полной стопе в пространстве, окружавшем ее. Когда все закончилось, она открыла глаза и, смотря на меня с полнейшим и радостным удивлением, произнесла: «Вы знаете, что случилось? Как только я села, я подумала: «Вот бы у меня было тело», - и я обрела его».
Комментирование запрещено